Все финуслуги в одном приложении: АРРФР обещает Open Finance. Прошлый этап дошёл до 128 клиентов

Председатель Агентства по регулированию и развитию финансового рынка Мадина Абылкасымова заявила на Central Asia Fintech Summit, что Казахстан переходит от Open Banking к Open Finance: человек должен видеть все финансовые продукты на одной площадке, в одном приложении, а финорганизации — конкурировать за него предложением. Инициатива, по её словам, уже заложена в проекты законов. И в том же выступлении сказано главное: «это направление пока большого развития не получило». Проверяем, насколько.

Обещание звучит как прорыв. Но у него есть предыстория с датами и цифрами, и без неё новость читается неверно.

Что именно сказано

Ключевое слово в цитате — «обособленно». Речь не о новом сервисе, а о том, что четыре сегмента рынка сегодня живут отдельными вселенными: у банка ваши счета, у страховой ваши полисы, у брокера ваш портфель, у МФО ваша просрочка. Никто из них не видит картину целиком — и вы тоже.

Чем Open Finance отличается от Open Banking

Разница в одном слове, и она определяет масштаб работы.

Механика в обоих случаях одна: организация по защищённому программному интерфейсу отдаёт данные клиента третьей стороне — только с согласия самого клиента. Разница в том, сколько разных организаций нужно к этому привести.

Теперь про предысторию — и это самая содержательная часть новости

Open Banking в Казахстане не начинают. Его начали три с половиной года назад.

Оператор системы — Национальная платёжная корпорация.

Сложим две цифры. Пять банков из двадцати трёх — это меньше четверти рынка (наш расчёт; число действующих банков приведено самой АРРФР на том же саммите). Фокус-группа — 128 человек. Срок концепции — до конца 2025 года — уже истёк.

Отсюда честное чтение заявления: это не анонс прорыва, а признание, что предыдущий этап не пошёл.Такую оценку дала сама глава АРРФР, и это делает заявление сильнее, а не слабее: реформу переопределяют, потому что прежняя рамка не сработала.

Кто должен соединиться — и насколько он к этому готов

Здесь пригодится цифра из того же выступления, которую мы разбирали 11 сентября. АРРФР оценила цифровую зрелость 94 финансовых организаций по более чем ста параметрам.

Проценты — наш пересчёт. Отличников, по формулировке агентства, нет ни одного.

Сопоставление получается неприятное. Open Finance требует, чтобы к общей витрине подключились сегменты, которые технологически готовы хуже банков — а хуже всех готов рынок ценных бумаг, отстающий от банков на 0,61 балла, или на 16,7% банковской оценки. Это наш расчёт и наша интерпретация, не вывод агентства.

И это не придирка к цифрам. Открытый интерфейс — не презентация, а работающий код, регламент обмена, журналирование согласий и ответственность за сбой. Организация с оценкой 3,05 из 5 такое делает дольше и дороже, чем банк с 3,66.

Зачем это государству

Open Finance — не отдельная идея, а часть линии, которую мы отслеживаем весь сентябрь.

Десятого сентября председатель Национального банка прямо сказал, что Казахстану пора отходить от банкоцентричной финансовой системы, а банкам пообещал жёсткую конкуренцию с 2027 года.

Одиннадцатого сентября исследование BCG, которое мы публиковали в тот же день, показало другую сторону этой банкоцентричности: в структуре инвестиций в основной капитал за 2025 год банковские кредиты дают лишь 4,5%, а около 47% активов банков приходится на госбумаги, бумаги и кредиты квазигоссектора и обязательные резервы. То есть система не просто банкоцентрична — половина банковского баланса обслуживает государство, а в длинном финансировании банки почти не участвуют.

Плюс перестройка рынка ценных бумаг: масштабная реформа рынка капитала, налоговые стимулы для IPO и отдельный транш для розничных инвесторов, два закона в новой редакции — о рынке ценных бумаг и о страховании — до конца 2026 года.

Логика складывается: если банки не финансируют длинное, деньги должны пойти другими каналами, а для этого человек должен эти каналы увидеть. Витрина всех продуктов — инструмент именно для этого.

Неудобный вопрос: а витрина у нас уже есть

Тезис «все финуслуги в одном приложении» звучит для казахстанца странно знакомо. Приложение, в котором лежат счета, карты, переводы, кредиты, магазин и госуслуги, в стране уже есть — и это суперапп крупнейшего игрока, на который приходится 14,67% веса индекса KASE.

Разница принципиальная, и её стоит проговорить.

В супераппе все продукты — одного игрока. Вы видите всё, что продаёт он, и не видите, что продают остальные. Витрина принадлежит тому, кто владеет клиентом.

В Open Finance витрина не принадлежит никому из продавцов. Вы видите продукты всех, кто подключён, и выбираете между ними.

И вот наша оценка, которую мы помечаем как оценку. Витриной чаще всего становится тот, у кого уже есть клиенты и привычка пользоваться приложением. Если Open Finance построят, а конкуренцию витрин не обеспечат, реформа может усилить того игрока, кого она призвана уравновесить. В заявлении этот вопрос не затронут вовсе: сказано «на одной площадке», но не сказано, одна эта площадка на страну или их будет много.

Чего в заявлении нет

Перечисляем прямо, потому что от этих пунктов зависит всё.

Сроков. Названо, что инициатива заложена в проекты законов. Ни даты принятия, ни даты запуска.

Механики согласия. Кто владеет вашими финансовыми данными, как оформляется согласие на передачу, как оно отзывается и что происходит с уже переданными данными после отзыва.

Ответственности. Если данные утекут не у банка, а у третьей стороны, которая получила к ним доступ, отвечает кто. Вопрос не теоретический: мы писали и о сомнениях вокруг утечки данных миллионов казахстанцев, и об усилении мониторинга мошеннических платежей.

Обязательности участия. Подключение к общему интерфейсу — право организации или обязанность. От ответа зависит, будет витрина полной или соберёт только тех, кому это удобно.

Оператора. Систему открытого банкинга ведёт Национальная платёжная корпорация. Кто будет оператором Open Finance и кто получит доступ к сводным данным о финансовом поведении граждан — не сказано.

Что это значит для вас — и когда

Пока не значит ничего. Это заявление о направлении, а не продукт. Ни приложения, ни закона, ни даты.

Когда появится — выиграет тот, кто сравнивает. Смысл витрины в том, чтобы разброс условий стал виден. Разброс огромный уже сегодня: беззалоговые кредиты начинаются от 21,9% ГЭСВ, а по вкладам разница между сберегательным и условным депозитом достигает шестнадцати процентных пунктов внутри одного банка.

Сравнивать можно и без Open Finance. С августа действует паспорт продукта и запрет вводящей в заблуждение рекламы, банки обязали подробнее указывать комиссии и риски. Требовать полную стоимость продукта — уже ваше право, а не просьба.

А главное — читайте, на что даёте согласие. Open Finance целиком построен на согласии клиента передать свои данные третьей стороне. Это удобство, за которое платят данными, и цена здесь не в тенге. Когда витрина появится, галочка «разрешить доступ» будет самым важным действием в приложении — и единственным, которое зависит только от вас.