Адвокат Омарова о деле ПКБ: Вместо госнаград эти люди оказались на скамье подсудимых

В ближайшее время суд вынесет приговор по делу экс-главы ПКБ Руслана Омарова

В Алмалинском районном суде Алматы завершается процесс о возможном ущербе государству на сумму свыше 2 млрд тенге. Дело связано с сотрудничеством АО «Центр развития трудовых ресурсов» (ЦРТР) и ТОО «Первое кредитное бюро» (ПКБ). Судебное следствие и прения сторон уже завершены, и теперь стороны ожидают приговора суда.

Суть предъявленных обвинений

АО «Центр развития трудовых ресурсов» предоставляет сведения о доходах граждан кредитным бюро. Эти сведения затем продают банкам, и на их основе БВУ принимают решения о выдаче кредитов. В сентябре 2019 года между ЦРТР и Первым кредитным бюро был заключен основной договор о предоставлении информационных услуг. Первоначально распределение доходов составляло 75% в пользу ЦРТР и 25% в пользу ПКБ.

В декабре 2020 года руководитель ЦРТР Даулет Аргандыков и генеральный директор ПКБ Руслан Омаров подписали дополнительное соглашение, пересмотрев пропорцию: 65% доходов оставлялось ЦРТР, а 35% направлялось ПКБ. По версии следствия, снижение доли государственного центра являлось необоснованным и повлекло причинение государству ущерба в виде недополученного дохода на сумму более 2 млрд тенге за период с 2021 по 2025 год.

Фигурантами уголовного дела выступают пять человек:

• Руслан Омаров (бывший генеральный директор ПКБ) обвиняется в пособничестве в злоупотреблении должностными полномочиями, пособничестве в использовании вредоносной программы и даче взятки;
• Даулет Аргандыков (бывший руководитель ЦРТР) обвиняется в злоупотреблении должностными полномочиями, пособничестве в таком злоупотреблении, использовании вредоносной программы и даче взятки;
• Акмади Сарбасов (возглавивший ЦРТР после Аргандыкова) обвиняется в злоупотреблении полномочиями и получении взятки;
• Тауке Болатбаев (бывший директор департамента ЦРТР) и Акжол Дошимов (сотрудник ЦРТР) обвиняются в использовании вредоносной программы.

Все подсудимые не признают вину.

Версия государственного обвинения

Как следует из материалов судебного процесса и публикаций агентства Bes.media, государственное обвинение в лице прокурора Жанибека Момутова считает, что действия подсудимых носили спланированный характер и были направлены на извлечение выгоды частной компанией ПКБ в ущерб государственному центру.

Обвинение строится на трех основных эпизодах:

1. Изменение пропорций распределения доходов: обвинение утверждает, что решение было принято без должного экономического анализа в интересах частного бюро. Следствие квалифицировало снижение доли ЦРТР как прямой недополученный доход государственного центра за период с 2021 по 2025 год и заявило гражданский иск на общую сумму около 2,088 млрд тенге.
2. Искусственное замедление конкурента (ст. 210 УК РК): гособвинение заявляет, что в программное обеспечение ЦРТР был внедрен вредоносный код Thread.sleep, создававший искусственные задержки от 1 до 3 секунд при обработке запросов Государственного кредитного бюро (ГКБ). По версии прокурора, Аргандыков поручил организовать замедление Болатбаеву, а тот передал задачу Дошимову. Из-за задержек часть банковских запросов переходила к ПКБ, которое одновременно задействовало резервные каналы связи.
3. Эпизод с передачей денежных средств: обвинение заявляет, что после смены руководства ЦРТР в 2025 году Омаров и Аргандыков стремились сохранить выгодные условия с новым главой центра Акмади Сарбасовым. По версии прокурора, 28 июня 2025 года в кафе «Урбан» в Алматы Сарбасову было передано $75 тыс. за дальнейшее покровительство.

В качестве подтверждения позиции прокурор цитировал в суде фрагменты переписки Омарова и Аргандыкова, где обсуждались фраза «притормозить ребят по скорости» и увеличение времени ответа на 1,5 секунды.

Запрошенные прокурором сроки:

• Руслану Омарову: 15 лет лишения свободы;
• Даулету Аргандыкову: 12 лет лишения свободы;
• Акмади Сарбасову: 8 лет лишения свободы;
• Тауке Болатбаеву и Акжолу Дошимову: по 4 года 8 месяцев лишения свободы.

Также гособвинение потребовало пожизненно запретить ключевым фигурантам работать на госслужбе и взыскать солидарно ущерб в 2,088 млрд тенге.

«Вместо государственных наград — скамья подсудимых»

Адвокат Руслана Омарова Рашид Тенизбаев в интервью Forbes Kazakhstan заявил, что предъявленное обвинение в причинении ущерба на сумму более 2 млрд тенге является юридически и экономически несостоятельным, так как основано на некорректном применении судебно-экономической экспертизы.

«Пересмотр долей распределения дохода с 75/25 на 65/35 сопровождался принятием на себя частным бюро всех финансовых и технологических расходов по модернизации системы. В результате число предоставляемых сервисов выросло с 8 до 28, а общая выручка ЦРТР за период с 2021 по 2025 год превысила 27 млрд тенге, сформировав сверхприбыль государственного центра в размере 18,5 млрд тенге», — отметил Тенизбаев.

Защитник убеждает: расчет экспертов, которые умножили 5% (см. об этом ниже — F) на общую выручку в 27 млрд тенге, не учитывает, что в адрес ПКБ не перечисляли напрямую бюджетные средства. Кроме того, методика дебиторской и кредиторской задолженности не предназначена для определения недополученной прибыли.

«Как при росте доходов организации в разы можно заявлять о государственном ущербе? Следствие механически сравнивает ПКБ с Государственным кредитным бюро — дочерней компанией Нацбанка. Но у ГКБ совершенно иные задачи: это государственный архив, финансируемый из бюджета. У них как было восемь видов услуг, так и осталось. У ГКБ доля распределения составляла 30%, а у ПКБ после допсоглашения стала 35%. Следствие просто взяло разницу в 5% и объявило ее «ущербом». Однако при старых условиях (75 на 25) таких объемов рынка и выручки в 27 млрд тенге не было бы в принципе. ЦРТР не потерял доход, а впервые в истории квазигосударственного сектора вышел на самоокупаемость. Вместо государственных наград эти люди оказались на скамье подсудимых», — отмечает Рашид Тенизбаев.

Вредоносный код

Другой адвокат Омарова, Елена Кубашева, считает, что обвинение по статье 210 УК РК (создание и использование вредоносных программ) строится на некорректных заключениях специалистов.

«Во-первых, Омаров в принципе не может быть субъектом этого преступления. Являясь руководителем частной компании ПКБ, он не имел административного или технического доступа к внутренним серверам и системам государственного ЦРТР. Он физически не мог внедрять туда никакой программный код Thread.sleep. Во-вторых, обвинение ссылается на три заключения специалистов, которые содержат грубейшие ошибки. Один из специалистов допустил абсурдную математическую ошибку, перепутав миллисекунды с секундами. В исходном коде задержка команды Thread.sleep была задана в диапазоне 1-3 миллисекунды. Из-за этой ошибки специалист заявил в исследовании о «деградации системы длительностью 427 суток» за 2,5 года. Если убрать эту ошибку, реальное суммарное время задержек составит не 427 дней, а всего около 10 часов», — отметила адвокат.

Елена Кубашева указывает, что время отчета в 1-3 миллисекунды полностью укладывается в официальный регламент взаимодействия ЦРТР с внешними системами, допускающий от 5 до 30 секунд на обработку одного запроса.

«Независимые эксперты, которые были привлечены нами, доказали, что наличие строки кода Thread.sleep в текстовом архиве на флешке не означает, что этот код вообще когда-либо исполнялся в «боевой» среде. Исходный код разрабатывался еще в 2019 году четырьмя конкретными программистами, когда Аргандыков даже не работал в ЦРТР, но их действиям следствие никакой оценки не дало», — отметила она.

Кроме того, как рассказал адвокат Рашид Тенизбаев, замедление работы ГКБ могло происходить из-за инфраструктурных сбоев. «Защита направила официальные запросы в Министерство цифрового развития и АО «НИТ». Нам предоставили официальный ответ: шлюз электронного правительства в период 2021–2025 годов технически мог обрабатывать максимум 800 запросов в секунду. Представители банков в суде подтвердили, что в периоды маркетинговых акций и пиковых нагрузок (с 17:00 до 21:00) количество запросов превышало 1000 в секунду. Система АО «НИТ» просто физически не справлялась с нагрузкой и падала. Это были стандартные инфраструктурные сбои, что официально подтверждается журналами учета инцидентов. Никакого вредоносного кода там не было», — отметил юрист.

Эпизод со «взяткой»

Рашид Тенизбаев заявляет, что обвинение в передаче взятки в размере $75 тыс. 28 июня 2025 года в кафе «Урбан» опровергается видеозаписями и материалами изъятий.

«Сарбасова задержали на проезжей части, когда он уже вышел из кафе. При его личном обыске было обнаружено $8 тыс. В ходе обыска у Аргандыкова нашли $67 тыс., а у Омарова в рюкзаке — $10 тыс. За 6 месяцев негласных следственных действий, аудио- и видеоконтроля в Астане и Алматы следствие не добыло ни единого разговора, записи или сообщения, подтверждающих договоренность о передаче Сарбасову $75 тыс. за сохранение условий договора 65 на 35. На видеозаписях из кафе «Урбан» видно, что Омаров сидит за столом и никому ничего не передает», — говорит адвокат.

По словам Тенизбаева, все изъятые при задержании деньги имели подтвержденное происхождение. Так, как отмечает адвокат, $67 тыс. у Аргандыкова — его личные средства, привезенные из Астаны для покупки автомобиля в Алматы; $10 тыс. у Омарова — средства на ремонт квартиры; $8 тыс. у Сарбасова — личный заем, взятый у Аргандыкова на ремонт жилья по ипотеке.

«Если сложить все изъятые суммы, получается $85 тыс. Почему же следствие заявляет именно о $75 тыс.? Мы убеждены, что эту сумму искусственно подогнали под те самые 5% от ежемесячного оборота ПКБ, а $10 тыс. Омарова из расчета выбросили, поскольку они не вписывались в эту схему», — отметил Рашид Тенизбаев.

Защита Руслана Омарова рассчитывает, что суд полностью оправдает подсудимых.

«Вся эта история — опасный прецедент для бизнес-сообщества и IT-сектора Казахстана. Руководители частной и квазигосударственной структур создали уникальную систему, вывели государственную организацию на миллиардную прибыль, а в итоге получили обвинения, построенные на арифметических ошибках, искажении технических данных и процессуальных нарушениях», — заключил Тенизбаев.

Forbes Kazakhstan направил запросы в АО «Государственное кредитное бюро» и прокуратуру Алмалинского района Алматы. В ГКБ сообщили, что «тему по ПКБ не комментируют, ожидая решения суда». На момент публикации материала ответ от прокуратуры в редакцию не поступил.

Кроме того, корреспондент издания пыталась лично связаться с прокурором Жанибеком Момутовым, но также пока не получила ответов.