Boston Consulting Group - Глобальный дефицит критически важных минералов открывает для Казахстана окно стратегических и инвестиционных возможностей

• По прогнозам, до 2040 года спрос на ключевые минералы составит от 120% до 250% ожидаемого предложения
• Исследование Boston Consulting Group показывает, что промышленные компании недооценивают свою зависимостьот критически важных минералов, часто в силу незначительного объема использования таких минералов в производстве
• Несмотря на растущий интерес институциональных инвесторов к проектам в сфере критически важных минералов, значительная часть доступного финансирования остается невостребованной: в некоторых странах использовано менее 10% уже выделенных средств
• Текущая конъюнктура мирового рынка критически важных минералов открывает для Казахстана возможностьукрепить свои позиции в глобальных цепочках поставок, а также привлечь новые инвестиции в геологоразведку,освоение месторождений и развитие перерабатывающих производств

Алматы, 2 ноября 2026 года - Согласно новому исследованию Boston Consulting Group (BCG), промышленные компании недооценивают риски, связанные с дефицитом критически важных минералов, и в результате упускают стратегические возможности. Три ключевых пробела в используемых компаниями механизмах оценки рисков не позволяют выявить источники уязвимости: компании ориентируются главным образом на стоимость закупаемого сырья, ограничивают анализ прямыми поставщиками и сосредотачиваются на добыче минералов, не уделяя должного внимания их переработке и структуре собственности на производственные активы. В частности, это касается так называемых «москитных минералов» (mosquito minerals), например, галлий, германий, иридий, мышьяк, значимость которых велика, но объем торговли настолько мал, что связанные с ними риски зачастую не попадают в поле зрения компаний.

Это один из выводов нового исследования BCG - Why Critical Mineral Shortages Are a CEO Issue («Почему дефицит критически важных минералов требует внимания CEO»). Согласно прогнозной модели BCG, разработанной на основе собственной методологии, до 2040 года спрос на ряд ключевых видов минерального сырья, включая редкоземельные элементы, графит, медь и литий, может составить 120–250% от прогнозируемого предложения.

В этих условиях новые возможности открываются для стран с богатыми минерально-сырьевыми ресурсами, в том числе Казахстана. Он обладает одной из наиболее богатых минерально-сырьевых баз Центральной Азии - значительными разведанными запасами меди, хрома, вольфрама, лития, тантала, редкоземельных элементов и других критически важных минералов.

По данным Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), Казахстан потенциально может поставлять на мировой рынок 21 из 34 видов сырья, включенных в перечень критически важных для Европейского союза (ЕС). При этом около 65% территории страны остаются недостаточно изученными с геологической точки зрения, что что открывает перспективы обнаружения новых месторождений и создает дополнительные возможности для привлечения инвестиций в геологоразведку, добычу и переработку.

«Большинство промышленных компаний оценивают свою зависимость от минерального сырья на основе объемов закупок и данных о прямых поставщиках. Однако зачастую именно те минералы, на которые компании тратят совсем незначительные суммы, могут привести к остановке производственных линий, — отметил Тайко Мёнкс, управляющий директор и партнер BCG, один из авторов исследования. — Вопрос для CEO и советов директоров не в том, подвержена ли компания этим рискам. Безусловно, подвержена. Вопрос в том, предпочтут ли они оставить все как есть или найдут способ превратить существующие риски в конкурентное преимущество».

Малые рынки — большие риски

Компании часто начинают оценку рисков с анализа состава используемых материалов, что прежде всего направляет их внимание на металлы с большими объемами потребления, такие как медь и литий. Так называемые «москитные минералы» остаются за рамками такого анализа. Рынок этих минералов крайне мал, однако от него зависят производственные цепочки огромной экономической значимости в самых разных отраслях промышленности. Их дефицит способен нарушить производство даже на предприятиях, которые не закупают их напрямую. Поэтому крупнейшие мировые компании стремятся выявить подобные зависимости и обеспечить устойчивость своих цепочек поставок. Вот лишь два примера:

· Галлий. Объем мирового рынка составляет менее $350 млн в год при производстве всего около 900 тонн. При этом, по оценкам BCG, от поставок галлия зависит производство конечной продукции общей стоимостью около $3,5 трлн.

· Мышьяк. Объем мирового рынка первичного сырья составляет около $50 млн, однако на одного производителя приходится порядка 60% поставок мышьяка сверхвысокой чистоты, используемого в инфраструктуре связи 5G и 6G, оптических системах центров обработки данных, радиолокационных системах и оборонной электронике.

Сопутствующее производство. Галлий, германий и мышьяк извлекаются в качестве побочных продуктов добычи и переработки другого сырья. Поэтому объемы их предложения определяются прежде всего конъюнктурой рынков основных металлов. Даже резкий рост цен на «москитные» минералы не обязательно приведет к увеличению их производства.

Михаил Могучев, управляющий директор и партнер BCG, отметил: «Выводы исследования особенно актуальны для Казахстана с учетом особенностей его минерально-сырьевой базы. Галлий, германий, рений, бериллий и тантал — это попутные продукты металлургических производств Казахстана. Хотя их вклад в экспортную выручку пока относительно невелик, значение и ценность этих минералов для глобальных цепочек поставок несоизмеримо важнее. Стратегическая роль Казахстана в этом сегменте определяется не столько объемами добычи, сколько значимостью отраслей, производственные цепочки которых могут остановиться даже при незначительном дефиците такого вида сырья.

Растущий мировой спрос на эти минералы создает дополнительные стимулы для развития и модернизации производственных мощностей страны. С учетом специфики попутного производства «москитных минералов» рост их выпуска может быть обеспечен не столько за счет введения новых производственных мощностей, сколько благодаря реализации потенциала извлечения попутных компонентов на действующих медных, цинковых, глиноземных и урановых производствах, а также развитию технологий извлечения из накопленных отходов горнодобывающей и металлургической промышленности».

Скрытая зависимость в глубине цепочек поставок

Даже если компания практически не закупает критически важные минералы напрямую, она может в значительной степени зависеть от их поставок, поскольку они входят в состав электродвигателей, магнитов, силовых модулей, лазеров и датчиков. Кроме того, эти минералы используются в оборудовании и технологических процессах производства таких компонентов — от тиглей, катализаторов и штампов до самого производственного оборудования.

Например, лопасти турбин, блоки двигателей и конструкционные элементы авиатехники обрабатываются режущими инструментами из карбида вольфрама с кобальтовой связкой. Производитель, который никогда не закупал эти металлы напрямую, тем не менее может столкнуться с остановкой производства из-за нехватки таких инструментов. При этом подобная зависимость не отражается в спецификации материалов конечной продукции.

Компании также склонны оценивать риски исходя из географии добычи критически важных минералов. Однако для некоторых из минералов основным ограничением является не добыча, а переработка. При этом география расположения производственных активов и структура собственности на них могут существенно различаться. Поэтому смена поставщика, которая на первый взгляд выглядит как диверсификация, не всегда снижает фактическую зависимость компании.

Михаил Волков, управляющий директор и партнер BCG, подчеркнул: «В условиях растущей зависимости мировой промышленности от критически важных минералов роль Казахстана в глобальных цепочках поставок будет определяться не только его ресурсной базой, но и развитием собственных перерабатывающих мощностей. Казахстан уже предпринимает шаги по переходу от экспорта сырья к более глубокой переработке и развитию производства с высокой добавленной стоимостью. Важным направлением становится привлечение международных партнеров, инвестиций и передовых технологий».

Государственные средства в развитых странах выделяются, но почти не осваиваются

Три пробела в оценке рисков также приводят к упущенным стратегическим возможностям. По данным Международного энергетического агентства (МЭА), в 2025 году объем государственных обязательств по финансированию проектов в сфере критически важных минералов в развитых странах достиг около $65 млрд — более чем в четыре раза превысив уровень 2023 года. Однако Анализ BCG показал, что государственные механизмы финансирования, в том числе, ключевые инструменты поддержки, пока практически не задействованы: в некоторых странах освоено менее 10% выделенных средств, а в других — средства не использованы вовсе.

Эти механизмы призваны привлекать частный капитал, причем главным условием получения финансирования, как правило, является наличие обязательств по закупке будущей продукции (offtake agreements). По мнению BCG, компании, не имеющие четкого представления о собственных потребностях в критически важных минералах, не могут взять на себя обоснованные обязательства по закупкам и, соответственно, не могут претендовать на такую поддержку.

При этом речь не идет о безвозмездном финансировании: предоставление средств сопровождается определенными условиями, включая требования к отчетности и локализации производства. Кроме того, объем государственного финансирования составляет лишь около одной десятой совокупных инвестиций, необходимых до 2040 года. Остальной объем предстоит привлечь преимущественно из частных источников, включая институциональных инвесторов, готовых направлять значительный капитал в развитие отрасли.

В отчете приводится пример создания резервного фонда США "Project Vault" стоимостью $12 млрд. Это государственно-частное партнерство (ГЧП), где $2 млрд — частный капитал (включая институциональный), а $10 млрд — кредит от государственного Экспортно-импортного банка США. Его цель — создание запасов редкоземельных элементов, кобальта, галлия и других минералов, поставки которых, по оценке правительства США, подвержены риску перебоев.

Вместо того чтобы самостоятельно закупать и хранить сырье через государственные ведомства, власти США привлекают к этой работе специализированные торговые компании Traxys, Hartree Partners и Mercuria, оплачивая их услуги по организации поставок.

Такая модель раннего финансирования инфраструктуры резервов частными деньгами ранее не существовала. Квазигосударственные структуры берут на себя риски первой фазы (первые 5–7 лет разработки месторождения), разделяя риски с пулом институционалов через долгосрочные офтейк-соглашения.

После объявления о запуске Project Vault компания Traxys заключила офтейк-соглашения с горнодобывающими компаниями Abenojar Tungsten, NioCorp Developments, Arafura Rare Earths и Andromeda Metals. Эти соглашения направлены на расширение и повышение надежности поставок в США ключевых видов сырья, включая глинозем высокой чистоты, феррониобий, оксид скандия и вольфрамовый концентрат.

Среди компаний, пересмотревших подход к управлению рисками и сумевших привлечь государственное финансирование, есть не только добывающие предприятия, но и промышленные и торговые компании. Анализ BCGпоказал, что во всех случаях инициатива по выявлению и устранению пробелов в оценке рисков исходила непосредственно от генеральных директоров и руководящих команд.

«Наличие пробелов обходится компаниям дорого не только с точки зрения рисков, но и упущенных возможностей. Средства доступны, однако их получение предполагает обязательства по закупке будущей продукции. Компания не может взять на себя такие обязательства, если не понимает масштаба собственной зависимости от критически важных минералов, — отметил Картик Валлуру, управляющий директор и старший партнер BCG, один из авторов исследования. — Именно с детального анализа этой зависимости начинается возможность получить стратегическое преимущество».

Михаил Волков, управляющий директор и партнер BCG, заключил: «BCG уже много лет прогнозирует системный дефицит предложения ключевых критических минералов в среднесрочной перспективе. При этом долгое время основной фокус внимания инвесторов был сосредоточен вокруг «массовых» минералов - таких как медь, литий - и редкоземельных металлов. Однако в последние годы на волне обострившейся геополитической конкуренции, повышенного спроса и шоков цепочек поставок портфель системного интереса со стороны инвесторов существенно расширился.

Исследование BCG выявило парадокс: в развитых странах есть понимание обостряющегося дефицита критических минералов, есть сформированные стратегии критических минералов, выделяется государственное финансирование для катализации частных инвестиций, но объемы размещения этих средств сильно отстают от целевых уровней. Этот парадокс можно объяснить дефицитом качественного предложения проектов со сбалансированным уровнем рисков.

Текущая ситуация открывает перед Казахстаном новые возможности для развития добычи и переработки критических минералов широкого спектра. Однако реализация этих возможностей будет зависеть как от способности страны формировать для международных инвесторов привлекательный портфель проектов со сбалансированным соотношением доходности и уровня рисков, в том числе, за счет мер поддержки и точечных преференций, так и от способности выстроить системное вовлечение фондов и механизмов финансирования развитых стран».